Зарегистрироваться Войти
Танцующая Волшебница
сайт художницы Ириши Лисовской
ГлавнаяОб ИришеArt-Li-SofaЛисаграфияLisa-цитатникФорум
Лисаграфия / Глава 11. Май

Медитации в пространствах чакр + любовь как высококлассная развивающая игра + сатрап из Согдианы + Баба Йога + кухонные разговоры с Викой + отпускать – не отпускать? + полные штаны счастья + ТОРОТ + настал этот день + история Сущности РиДжи + корона из Атлантиды + сотворение нового Мира

 

4.05.05

среда

 

0:40 —Последнее время снятся разные мужики. Похоже на кастинг. Во всех есть что-то от Игрока, но это осознаю, уже проснувшись — поздно, стало быть.

Эйя затеяла новую серию медитаций в пространствах чакр.

 

...Начали с самых низов — с ног. Коленки свои посмотрела — нормальные, а ступни опять на земле не стоят — зазорчик сантиметровый, и лапоточки чумазые из соломки одеты...

...Стою на асфальте, и что-то не шибко мне качество дороги нравится... Такое впечатление, что на танке ездили — все разворочено. Интересно, чей танк? Зато по бокам шоссе лужайки приличные: травка зеленеет — солнышко блестит...

Потом, что-то там Эйя «включила» — сверху с макушки тепло стало опускаться... И как до колен дошло — лапоточки вспыхнули и сгорели. На этой же энергетике запустила я на шоссе технику дорожную — и впереди себя, и позади. Самое интересное, что вновь укладываемый асфальт — красивого темно-зеленого цвета получился. Прямо, дорога к Волшебнику Изумрудного города!

 

Еще смотрели своего Внутреннего Ребенка по всем центрам. Поскольку детство у меня счастливое было, из прошлого никаких проблем не выпало. Зато, нехватка тактильных удовольствий обернулась на свадхистане этакой оранжевой пустыней.

 

Стоим мы с моей Девочкой посередине пустыни, и я думаю: «Что бы такое забабахать? Вот ведь явно не хватает сенсорных радостей. На массаж, наверное, надо сходить, или в бассейн...» Слышу вдруг — счастливый детский смех... Глядь —  Юджин в оранжевом комбинезоне с надписью «КАТО», подбрасывает мою Девчушку в воздух, а потом ловит!..  От неожиданности, чуть из медитации не выпала: во-первых, что он «пришел», а во-вторых, что в оранжевом... И при чем тут «КАТО»? Это, в смысле, к дорожной технике относится (он помогает мне строить мой путь)?

Но окончательно меня доканал возок с морковью, невесть откуда приземлившийся рядом... Свадхистана же чакра чувств, в том числе и сексуальных, и ее символами являются фрукты, сладости и разные чувственные приятности. Морковь была необыкновенно красивого чистого цвета, и размерчик такой... Фрейд пришел бы в восторг! Чей это подарочек? Тут уж я не выдержала и засмеялась…

 

6.05.05

пятница

 

2:42 — Последнюю неделю сижу как в коконе. Тихо. Хочется позвонить Юджину, но отговариваю себя. Вероятность того, что разговор не получится, велика.

Для разнообразия, съездила в «Тональ» — это книжный магазин, эзотерикой заполненный под самую крышу.

В новой книге Крайона открыла главу про близнецовое пламя, парные союзы и кармические половинки: следующая глава про Переселенцев. Месяца три эта идея крутится в голове, а тут вся технология выложена. Видимо, простраиваю это намерение, так как Вика недавно мне об этом начала говорить, а Окси в своем сне меня увидела. Да — заявиться к Юджину, когда он станет совсем взрослым и мудрым — в новом молодом теле — и завести с ним сногсшибательный ррроман, а потом признаться! Вау!!! Охота поглядеть на его потрясенное лицо, а то он всегда такой серьезный... Ну, ничего не могу с собой поделать — нравится он мне в этом воплощении!

 

— Крэйт, а чего это так тихо вокруг меня? — просачиваюсь в таинственный полумрак кабинета.

— Здрасьте! Ты ж сама просила, чтобы сбавили энергетику. — Командор откладывает в сторону толстенную книгу в голографической обложке.

Заинтересованная замысловатыми переливами и, то проступающими из глубины, то исчезающими картинками, смотрю на заголовок – «Вайманика шастри» — на санскрите, однако — про «летающие тарелки». Ищу логотип издательства:

— И кто же издает такую прелесть?

— Это не в твоем мире издано, — усмехается Крэйт, — Игрок мне привез в подарок. Он и тебе приготовил сувенирчик, но ты не торопишься его заполучить.

— Да все равно его в Реал не протащить! — легкомысленно машу я рукой. — Или все-таки можно? — пристально смотрю в глаза Крэйта.

— Ну-у-у-у, — важничает шеф, — все, что случается в тонком мире, имеет право проявиться в Реале — нужно только  намерение и некоторое количество времени на реализацию.

— Но ведь время — это иллюзия.

— Конечно, но пока большинство жителей Реала согласны, что оно существует.

— Как меня это время забодало! Оно все время течет и течет сквозь пальцы!

— Ты как маленькая!  будто не знаешь! Выключи внутренний диалог, и время остановится.

— Ага, будет вечная нирвана — лично для меня... Чего-то меня слово «вечность» пугает. Наверное, не доросла до него.  Если бы мне предложили вечную любовь — я бы призадумалась...

— А с Юджином?

— Я бы хотела идти с ним рядом, время от времени, обмениваясь идеями, мыслями и впечатлениями — это по минимуму.

— А по максимуму?

Задумываюсь:

— Мне бы хотелось сделать для него каждый день неповторимым, показать, что взаимоотношения могут быть праздником.

— Представляю!.. — Крэйт закатывает глаза.

— У тебя, что — есть сомнения?

— Какие сомнения? Ты еще тот... массовик-затейник!.. Интересно только: надолго ли тебя хватит?

Теперь наступает моя очередь смотреть в потолок:

— Думаю, что год продержалась бы... в ритме фейерверка.

Комнатная дверь тихо съезжает в сторону... Входит Юджин. Замираю...

— Ну, и... — Крэйт смотрит ободряюще.

Я выхожу, наконец, из ступора:

— Правильно говорят мудрые люди: «Бойся своих желаний — они могут исполниться».

— Я не помешал? — спрашивает Юджин вежливо.

— Проходи-проходи, — улыбается Крэйт, — а мы тут с Айриш о вечной любви беседуем.

— Как интересно... — Юджин усаживается в кресло, положив ногу на ногу (даже здесь закрывается), — разве такая бывает? — спрашивает он серьезно, поглядывая то на меня, то на шефа.

— Крэйт, — выдыхаю я, — у него Память когда-нибудь включится?

— Да открыто все!.. — шеф пожимает плечами. — Он же сам блокирует.

— Мне вот интересно, а с кем это я тогда в медитациях общаюсь? Что это за все понимающий идеальный друг? — Может, я сама с собой там гуляю по берегу моря, сама себе руку на плечо кладу и в глаза заглядываю?

Юджин смотрит на меня потрясенно:

— Я тоже... гулял... по берегу моря с девушкой...

— Так. Замечательно. А ты знаешь, кто это?

— Нееет...

— Так спроси, как ее зовут... в следующий раз! — Я чувствую, что завожусь. — Пожалуй, мне лучше уйти, а вы тут поговорите... без меня.

— Лучше бы ты осталась, — выразительно поглядывая на меня, заявляет Крэйт, — а то смываешься всегда в самый неподходящий момент. Возьми вот и объясни ему, что такое любовь.

— Любовь, — говорю я, — это высококлассная развивающая игра: для тела, ума и души с постоянно меняющимися правилами. Ее цель, чтобы там не говорили романтики — психическое и физическое наслаждение, а также возможный духовный рост. В этой игре ты можешь выиграть приз и насладиться победой, либо, пройдя через боль неразделенности, получить Силу, либо — погибнуть... Отказ от любви — всегда проигрыш. А какая именно любовь тебя интересует?

— Что значит, какая? — непонимающе смотрит Юджин. — Любовь — она и есть любовь...

— Крэйт, — прошу я жалостливо, — давай, ты начнешь, а я потом подключусь... А то я ему сейчас наглядно продемонстрирую!

Юджин слегка напрягается.

— Страсти какие! — фыркает шеф. — Ну, ладно, маниакальная ты моя, сиди уж — я попробую.

Обрадованная, что можно остаться, но при этом молчать (если выдержу, конечно), да еще и наблюдать за Юджином, забиваюсь в уголок дивана, прихватив роскошную бархатную подушку, расшитую бабочками.

Выдержав эффектную паузу, Крэйт спрашивает:

— Каким образом люди составляют свои представления об идеальной любви?

— Из книг, фильмов... — говорит Юджин.

— Ну, и какая там любовь?

— Яркая — в жизни такой не бывает...

— Враки! — подаю я реплику из-за подушки.

Юджин косится в мою сторону.

— Вы, видимо, разные книжки читаете, — делает умозаключение шеф. — Ты читаешь фэнтези, а она — соционику, чтобы потом выпендриваться.

Я в подтверждение надуваю щеки и делаю важное лицо, а потом не выдерживаю и смеюсь, уткнувшись в подушку.

Крэйт, с видимым удовольствием, начинает рассказывать о том, какая бывает любовь с экскурсом по странам и временам.

Я даже заслушалась: особенно о возникновении куртуазной любви в средневековой Франции, когда крестоносцы возвратились с Востока и привезли новое понимание, что женщина — источник наслаждений, а не исчадие ада, как повседневно внушали религиозные адепты.

Юджин слушает внимательно, но это для него просто информация. Ему-то хочется знать, как пережить это. «Не буду вмешиваться», — решаю я, но тут он сам открывает рот:

— Это все, конечно, интересно, но подозреваю, что мне не дано это пережить... Я бесчувственный какой-то... Почему, а?

Мы переглядываемся с Крэйтом и произносим хором:

— Потому, что ты интуитивно-логический экстратим...

— Да уж, ты не предназначен, чтобы убиваться по кому-либо, — продолжает шеф. — Скорее всего, это будет интеллектуальный союз и нежная дружба, с некоторой долей первоначальной идеализации.

— Вот так, собственно, рыцари в Средневековье и любили... — вздыхаю я, а про себя думаю: «Ты ж любить то — боишься... потому, что это больно!»

— Как-то это скучно, — задумчиво говорит Юджин. — А где страсти?

Усмехаюсь:

— У тебя в гороскопе Венера в Скорпионе, а Марс во Льве...  Просто, кто-то должен чиркнуть спичкой и поджечь эту гремучую смесь!

— Партнерша тебе нужна чрезвычайно эротическая, умеющая транслировать позитивные эмоции, — добавляет Крэйт.

— Так, — встреваю я, — вы тут побеседуйте как мужчина с мужчиной, а я все-таки удалюсь. Ты ему еще расскажи, что необходим биологический, эмоциональный и духовный резонанс, и что любовь — это сверхценностное отношение к другому человеку... Это себе не каждый может позволить.

 

Выскальзываю в коридор и, засунув руки в карманы джинсов, стою некоторое время, слушая, как шеф перечисляет качества Юджиновской супер-женщины. «Ну, и что толку? Ну, будет он это знать... А хватит ли решимости взять?»

И вообще, почему мне хочется видеть его счастливым? Что за филантропия  из меня фонтанирует? Почему мне непременно хочется поделиться с ним своим мироощущением?

 

Зайду, пожалуй, в операторский блок...

Ребята приветствуют меня радостно. Да я и сама соскучилась. Останавливаюсь возле Лота, он сосредоточенно набирает нечто: циферки, буковки, значки... Программер, блин!

— А знаешь, что это? — кивает на экран.

— Да куда уж мне! Я в компьютерах — типичная блондинка.

— Это то, что ему Крэйт сейчас говорит... и алгоритм поведенческий.

— А элемент неожиданности имеется в этой программке?

— А то!..

— Это радует... Особенно, если это в сердце будет вставлено, а не в мозги.

Лот, стирает что-то, и добавляет несколько новых значков, откидывается на спинку кресла и любуется своим творением. Приятно смотреть на творческого человека!

Пройти спокойно мимо Джона я, конечно не могу. Наклоняюсь к нему и, обняв за шею, прислоняюсь щекой к щеке. На кинестетике он воспринимается как гибкий, сильный, солнечно-пушистый тигренок, о чем я и сообщаю ему на ухо. Джон «муркает» что-то неопределенное и блаженно щурится.

На экране его монитора на паузе стоит картинка... Очень интересная!

— Это Юджин, что ли, такой умопомрачительный?

— Это утренний ритуал облачения правителя... — Джон нажимает на Alt-F4 и картинка закрывается.

Я все равно запомнила...

...Просторная комната, увешанная шелковыми коврами с изображенными в орнаментальных кругах оленями и птицами. На заднем плане роскошное ложе. Впереди стоит мужчина средних лет: темные глаза, нос с горбинкой, капризный чувственный рот и властная непреклонность в осанке. Мальчики-слуги одевают его в длинный бирюзовой парчи архалук и странный головной убор в форме золотистой чаши. Один из мальчиков не принимает участие в общей церемонии. Он стоит у окна, где виднеются синие горы, и кормит птицу, сидящую в клетке. Что-то знакомое... На левой ноге у него массивный золотой браслет — любимчик, стало быть: угловатые плечики, узкие бедра... какая-то надломленность жестов...

— А этот мальчик, что стоял у окна, случайно, не Лора?

— Ну, ты глазастая! — качает головой Джон.

— А не сходить ли нам в бар — выпить по чашечке кофе? — со значением  смотрю на него.

— Ой, гляди, охмурит тебя сейчас, как маленького!.. — вкрадчиво и мечтательно говорит Лот.

Элис звонко чихает и хихикает, укрывшись за дверцей шкафа.

— У меня охмурябельность пониженная! — гордо заявляет Джон.

«Сейчас еще скажет, что он бесчувственный...» — думаю я, а вслух говорю:

— Ангелов не обольщаю — принципиально!

— И, между прочим, зря... — бурчит под нос Семеныч, копающийся в разбросанных по столу схемах.

Как-то не нахожу слов для возражения, и мы с Джоном под ручку чинно выходим из зала.

В коридоре он вопросительно смотрит, но я молчу как партизан.  «Кто кого охмуряет?» — проносится в голове. Джон усмехается.

В баре мы садимся почти плечом к плечу у стойки, и некоторое время молча пьем кофе, а потом я спрашиваю в лоб:

— Это Согдиана была?

— С чего ты взяла?

— Не знаю: горы, коврики эти — явно согдийские...

— Так они по всему «шелковому пути» были распространены, согдийцы же главные организаторы этого пути и были.

— У меня от слов «Согдиана» и «шелковый путь» всегда стеснение делается в груди.

— Но тебя-то в этом эпизоде не было... — Джон подвигает ближе вазочку с печеньем.

— Я знаю, мне кажется... я тогда в рабстве была... Возможно, в Мараканде...  А Лора?

— Да — этот мальчик... фаворит... — нехотя соглашается он.

— Мальчик для согревания постели?

Он кивает:

— Восток... Это было в порядке вещей...

— Ты-то чего оправдываешься? Мне без разницы: мальчики, девочки... и кто когда кому постель согревал — сама не святая! Мне судьба интересна.

— Ну, мягко говоря, супруге его законной, а точнее, первой жене — это не понравилось... почему-то...

— Да знаю я эти восточные страсти-мордасти! Ну, не спас: почему он должен был спасать какого-то мальчика? Сколько тогда жизнь стоила? Меня он тоже разок-другой убил... и ничего, не мучается, как я погляжу. Подожди-ка!.. Меня не было в этом эпизоде, но я же где-то рядом была в этом отрезке времени? — Задумчиво смотрю поверх головы Джона, будто на потолке может появиться послание для меня, написанное, как это принято в легендах — огненными буквами, но мысль возникает прямо в голове… — Он все-таки купил меня?

— Да.

— Освободил?

— Нет.

— Сатра-а-ап!..

Джон усмехается:

— Что правда — то правда! Он этим самым сатрапом и был, ибо Согд по тем временам был сатрапией в составе державы Ахеменидов.

— Это когда Дарий царствовал? А какой по счету?

— Дарий III, которого Македонский победил.

— Ты ж смотри как интересно! А я думаю, что это у меня внутри щелкнуло, когда фильм про Македонского смотрела. Ну, так что там наш правитель?

— Он дорого заплатил за тебя... Ты была искусным музыкантом и певцом.

— Надеюсь, к тому времени я уже выпала из категории прелестных мальчиков?

— Ну, в общем, да... Зато твои светлые глаза, необычные для тех мест, пленили сердце его любимой жены.

— Просто мексиканский сериал! — хихикаю я. — Поди, поубивал всех в гневе?

— Ясно дело.

— Слушай, Джон, а Юджин не пытался влезть в тутошнюю базу данных?

— Пробовал, но не очень настойчиво.

— Так подкиньте ему информацию, — шепчу, почти касаясь губами волос Джона. У меня нет сомнений, что наш разговор фиксируется, но играть в шпионские игры всегда интересно.

— Ну, ты интриганка! — подхватывает игру Джон.

— Ага! — соглашаюсь я, — со мной не соскучишься!

— А что там с охмурением? Отменяется?

______________________________________________________

*Мараканд - столица Согдианы (позже Самарканд).

— Джонни, — вздыхаю виновато, — давай остановимся на стадии обожания, — и, глянув на поскучневшую физиономию, добавляю, — пока...

«Совращение Ангела!.. Как вам это нравится? Главное, картинку не начать разворачивать, а то ведь считает, как пить дать! А вдруг, это божественно по ощущениям?..»

— Вот именно... — говорит он. Зрачки во всю радужку делают его глаза черными... На губах мягкая, но чуточку тревожная улыбка.

«Вот погоди, — думаю я, — закончу эту повесть и создам Мир специально для тебя», — а вслух:

— Знаешь, в Реале есть такой киноактер — Джонни Депп? Вы с ним очень похожи, но ты — лучше!

Джон молчит, а взгляд его становится веселее.

Плохо или хорошо, когда читают наши мысли?

И вдруг, совсем не кстати...  вспоминаю... Ведь если с Ангелом!.. Ведь это же непорочное зачатие может случиться! Видимо, эта мысль посещает наши головы одновременно... Некоторое время смотрим друг на друга округлившимися глазами, а потом — взрываемся сумасшедшим хохотом...

— Джонни, если я тебе сейчас в любви объяснюсь, не отходя от... — окидываю взглядом бар, — не отходя от кофеварки, будет ли это считаться изменой по отношению к Юджину?

— Да какая же это измена? Я же его часть... Причем — лучшая!.. —  сияя, заявляет он.

— Ой, верю! Мне с тобой так легко и нежно! Почему с Юджином так не получается? Он на меня смотрит как на Бабу Ягу.

— Так уж рольки расписаны в нашем спектакле, — серьезнеет он. — А что ты о Бабе Яге знаешь?

— Помнится, в доарийском пантеоне  была такая богиня — Баба Йога и, вроде бы, орден жреческий...

— Да — они собирали по всему свету детей-сирот, особенно после некоторых глобальных катаклизмов, — Джон выразительно смотрит на меня, — и проводили их через обряд стирания личной истории. Делалось это публично на всенародных празднествах: деток вводили в транс и на глазах у всей публики относили в пещеру, где горел ритуальный огонь. Со стороны это выглядело как жертвоприношение Богу Солнца. Потом, по системе подземных переходов и тайными тропами их доставляли в храмы, расположенные в горах, где детки, получив новое имя, приобщались к магическим  знаниям. Лет через десять — пятнадцать — они уходили в мир...

— Теперь понятно, почему в сказках Баба Яга всех норовит в печку посадить... Это ж получается — символ духовной трансформации!

Перед глазами плывут образы: подземные переходы, храм, высеченный в скале, группа людей в белых плащах, «трискелион» на лбу Юджина...

Джон тормошит меня:

— Айриш, ты засыпаешь совсем. В Реале уже утро... Давай, я тебя провожу.

— Угу, — бормочу я. — Постелите мне степь... Занавесьте мне окна туманом... В изголовье повесьте упавшую с неба звезду... — и, ткнувшись носом в плечо Джона, проваливаюсь в темноту.

 

Днем проснулась: так и вертятся в голове строчки Смелякова и еще — гитарные аккорды... Он что, колыбельную мне пел?

 

 

8.05.05

воскресенье

 

9:40 – Вика возвратилась, наконец, из поездки. Обмениваемся событиями за завтраком:

—Ты Юджину звонила? — спрашиваю.

— Нет, как-то не получилось — он закрылся весь.

— Вот и я раз пять хотела позвонить: посижу минут пятнадцать у телефона, а решиться не могу. Пойдем, почитаешь, что он мне на «мыло» прислал.

Вика читает и вопросительно смотрит на меня:

— И чего ты от него хочешь?

— Чего-чего! В угол мне хочется его поставить! За непонятливость.

— Напиши что-нибудь нейтральное. Давай в гости его пригласим.

Пишу приглашение.

— Может, добавить немного тепла? — спрашивает она.

— Лети с приветом — вернись с ответом? — ехидничаю я.

— Ладно, отправляй, как есть, — улыбается Вика.

 

Интересная стадия... Это у меня из серии «от любви до ненависти один шаг», что ли? Терпение, наверное, кончается.

 

23:23 — Смотрю почту — нет ответа. — «Ну и фиг с тобой!» — думаю я.

 

23:53 — Приступ отчаяния! Что случилось? Ничего не понимаю... Бооольнооо! Что я делаю не так? Почему бьюсь в этой безысходности? За что???

 

Я выстраиваю на тонком плане офигительно красивую энергетическую конструкцию взаимоотношений. По сути — это стартовая площадка для нас обоих. И ведь Юджин там уже присоединился и помогает... Это настоящие прогрессорские отношения — совместное творчество и полное приятие друг друга. Но для того, чтобы эта стартовая площадка проявилась ЗДЕСЬ, нужно построить мостик между тонким миром и данной реальностью — через пропасть, разделяющую их. Юджин доходит почти до края пропасти и... останавливается в нерешительности... Я пытаюсь строить мостик сама, постоянно оглядываясь на него: он стоит и смотрит... Силенок не хватает, одной-то!.. В конце концов, срываюсь и лечу в пропасть... Не разбиваюсь, конечно — нет там смерти. Потом сижу среди обломков на дне и оплакиваю свое бессилие... Проходит какое-то время... и вновь карабкаюсь наверх, чтобы начать все сначала. Я хочу материализовать эту стартовую площадку в Реале. Я хочу летать! Мне без разницы — пусть даже мы взлетим  порознь.

 

ЮДЖИН, Я ХОЧУ УВИДЕТЬ ТЕБЯ ЛЕТЯЩИМ!

 

9.05.05

понедельник

 

Сидим с Викой и Дииммом, болтаем. Вика спрашивает:

— Юджин ответ прислал?

— Нет, — говорю. — Представляешь, на меня тут в полночь такооое отчаяние упало — места себе не находила!..

— Ты знаешь, я тоже что-то странное словила около ноля часов — мрачно так на душе стало... Сижу в «Апельсине», смотрю на танцующих людей и думаю: «Подавляющее большинство — биороботы... Это ж, сколько надо энергии в них вбухать, чтобы разбудить? И потом — они же не хотят просыпаться...»

— Приступ мизантропии?  Понимаю. У меня последнее время тоже... бывает...

 

На балконе раздается странный шум: иду смотреть, что это так громко бумкнуло. Оказывается, голубь сел на пустой цветочный горшок и перевернул его. Пытаюсь прогнать: он не улетает... Ручной, что ли? Домашний... Цвет красивый — темно-коричневый...

— Ну, что там? — спрашивает Вика.

— Голубь...

— Почтовый... — глубокомысленно изрекает она.

— «Вернись — с ответом»! — смеюсь я. — Привет от Юджина! Несусь в комнату Мишеля и прошу глянуть почту. Он ворчит, что прерываю ему игру, но открывает почтовый файл.

Действительно, есть... записка... с предложением позвонить — время отправки — 8.05.05 — 23:44 —  совпадает. Записочка-то — суховатая: в угол меня поставил — отзеркалил... мое же настроение. А меня тут чуть не зашибло!.. Причем, не сам текст (я ж его только сейчас прочитала), а тот эмоциональный настрой, в котором он был отправлен. Не знает он своей силы... Однако резонанс между нами троими...

 

Пристали мы к Диимму: «Как ты понимаешь, что такое любовь»?

Он разозлился вдруг: цинизм из него полез и агрессия. Я даже удивилась — никогда его таким не видела. Тоже, ведь, что-то зеркалит. Что это все так любви боятся? А потом посмотрела их с Викой совмещение — он для нее Черный Учитель — вот и наезжает на ее идеалы.

Ушел он сам не свой. Спрашиваю Вику:

— Что случилось?

— Ты пока на кухню уходила, я поняла, что начинаю присоединяться к нему... Тут он и взорвался!..

— Да за ним же на тонком плане Ребята стоят жутко серьезные, причем темновастенькие какие-то!.. Видно, им не понравилось, что ты влезла со своим Светом. Странно, что меня они нормально воспринимают.

— Ты — Посредник. Пока между нами сидела — все нормально было, ты меня прикрывала от них. И вообще — ты можешь помочь ему... Должна.

— А я что делаю?

 

10.05.05

вторник

 

19:09 — Медитация с Эйей.

 

Пространство первой чакры — муладхары: отвечает за физическое выживание и жизненную силу.

 

...Ну, чего там особенного смотреть?.. Пойду, пожалуй, свою березу посмотрю, посаженную когда-то на месте закопанной кармической ямы.

...Все, вроде, нормально: солнце светит, теплый ветер, листики на березе зеленые... А вот и Хранитель — он помогал березу сажать. Когда его увидела, так, с разбегу, назвала Утренним Завхозом. Ну, Завхоз — это понятно: синий сатиновый халатик; кепочка совдеповская; круглые очки; карандашик из карманчика выглядывает — лицо простецкое — глаза хитрые. Но, почему — Утренний?..  Симорон потому что!

Слева замечаю новый объект...

Мать честная! Это же Юджиновская липа стоит в двухстах метрах от меня! А вот и он сам! А вокруг него нарезает круги веселый эрдельтерьер — ха-ха! Приветственно машу рукой. Потом, материализую белоснежного голубя и отправляю его Юджину. Голубь взмывает в высь и, быстренько преодолев расстояние, усаживается на его правое плечо. Собачка лает и подпрыгивает, пытаясь достать птицу, но Юджин прикрывает голубя рукой. Не вижу, но чувствую его улыбку... В ответ он присылает целое облако красных, маковых, атласно-прохладных лепестков. Я стою, а они все сыплются и сыплются сверху...  И Завхоз мой стоит — весь задумчиво-поэтический... Поэма!!!

 

Дальше Эйя предлагает посмотреть свои страхи.

 

...Ощущаю себя мальчиком... лет пятнадцати... Странно... Стою, опустив голову, поглядывая исподлобья на двух дюжих мужиков, которые держат меня за руки. В рабство продают, что ли? У меня страх потерять свободу? Или это страх насилия?

 

Группа наперебой советует принять этот вариант, сдаться и посмотреть, что из этого выйдет. «Ладно, — говорю, — если что, скинетесь, чтобы выкупить меня». — Народ смеется.

 

...Сдаюсь, хотя приходится подавить желание рвануться и сбежать. Ну, ничего особенного... Продали в приличную семью. Там меня отмыли, переодели и вручили что-то похожее на арфу... Это значит, в Согдиане было.

Как интересно... находиться в мужском теле! Ну да — центр силы же в другом месте находится...

 

...Чего я еще боюсь? Смерти? Вроде нет. Боли? Да. Быть наказанной? Нет. Быть не любимой? Да, но это не смертельно. Старости? Пожалуй, это актуально, но в конечном итоге это все тот же страх — быть не любимой.

 

...Меня ставят в угол на колени. Интересно, кто? Я должна это принять и прожить? Ладно. Стою. Перед носом белые, грубо оштукатуренные стены. Пол ледяной. Колени начинают ныть, а потом немеют, и я перестаю ощущать тело. Зато очень хорошо чувствую, как время слизывает с меня слой за слоем. Я старею со страшной скоростью и постепенно превращаюсь в этакую Бабу Ягу. И ничего нельзя с этим поделать! Собственное бессилие угнетает больше всего. Меня никто не любит! Я никому не нужна! Я себе не нужна! Скорее бы все это закончилось… Уже скоро... Сознание постепенно угасает...

...Сильные руки подхватывают меня и разворачивают! Из темноты проступает сначала алое пятно, потом... фигура в скафандре, окруженная  ореолом...

— Джи, — шепчу я сухими губами, — это ты?

— Зачем ты это делаешь? — голос его — звенящий и какой-то надмирный, обрушивается на меня как спасительный ливень в пустыне.

— Меня поставили...

— Ты сама себя поставила! Смотри! — резким движением, будто расстегивает «молнию», он проводит рукой вдоль моего тела — снизу вверх... Жаркая волна поднимается внутри и фонтаном вырывается из макушки! Старенькая телесная оболочка, распавшись на две половинки, сваливается к моим ногам... Выпархиваю из нее — как бабочка из кокона... Я чувствую себя Светом и слышу, как бьется сердце! Кружится голова... Невесомый изумрудный зэтлайт облегает тело. Джи придерживает меня за запястья, наверное, чтобы не улетела... Вижу свое отражение в зеркальном материале его скафандра — юное большеглазое существо...

— Это я?

— Всегда!

— Мы разговариваем как люди? — удивляюсь я. — Мы достигли взаимопонимания и на этом уровне?

— Да будет так, Ри!

— Да будет так, Джи! — повторяю эхом.

 

Музыка постепенно стихает... Картинка тает, но я успеваю коснуться его плеча, затянутого в блескучий зэтлайт. Искрящийся холодок проникает в кончики пальцев. Это ощущение держится потом часа два.

Что это я сотворила? Как это аукнется в Реале?

 

11.05.05

среда

 

А вот как! Через двадцать четыре часа... Только Вика уехала от меня, как зазвонил телефон:

— Привет. Это Юджин. Примешь нас на полчаса?

— Естественно, — отвечаю, а сама чуть трубку не выронила от неожиданности. Стою. Соображаю: «Почему во множественном числе?» — Смотрю на часы — 21:51, вспоминаю, что сегодня у Лоры день рождения. Бойкот закончился? Что-то быстро...

Действительно, приходят вместе. Нарядные. В Интернет-кафе собрались — на ночь. Кафе где-то возле Торгового Центра. Вика как раз туда и уехала — только что...

Сколько же это мы не виделись? Почти месяц, если не считать пятиминутную встречу на его работе. Смотрю на Юджина и не узнаю. Совсем земной и не идеальный... А где сексапильность-то вся? Или мне весь этот охмуреж сверху спускали, чтобы я трепетала? Эфирное тело совсем тонюсенькое стало. Зато Лора расцвела — кожа светится, глаза сияют. Вот куда, значит, эфирчик утек! Ну, ладно, это ваши дела, ребята — сами разбирайтесь.

Минут через десять разговора потихоньку открываюсь, только на него, и ощущаю запакованных в его ауре Ангелов и, вкупе с ними, Джина и Джи. Рассказываю ему про строительство на тонком плане стартовой площадки. Я говорю — «мы» и потрясаюсь, как легко это произносить.

— Может, нам контракт с тобой заключить о плодотворной совместной деятельности? — спрашиваю неожиданно для себя самой.

Кто-то из них, вот не помню, произносит:

— Приказ нужно написать...

— Нет, только не приказ, — морщусь я. — Приказ для первой квадры  — ужасно!

            — Тогда договор, — предлагает Юджин с прояснившимся взглядом.

— Договор — другое дело. Надо подумать. С другой стороны — может, уже ничего не надо: главное, что я сказала тебе об этом.

Потом заходит разговор о моей писанине:

— Я там много чего убрала и много чего добавила. Окончания, вот, только нет пока.

— А может, так и надо? — спрашивает Юджин.

— Не знаю — я люблю эффектные концовки.

— А вот у меня есть такая штуковина — e-mail называется... — глядя мне прямо в глаза, сообщает Юджин.

«Он что, почитать хочет? Ой, ущипните меня! Раньше таких заявок что-то не было.»

— Там уже объем большой.

— Ты знаешь, что такое архиватор?

— Знаю. Ты же, кажется, сколько-то страниц прочитал?

— Примерно шестьдесят... Вообще, интересно, — в его голосе слышится одобрение.

Смотрю с удивлением. Первый раз он высказывает свое мнение по этому поводу — дождалась, наконец — когда уже перестала надеяться. Да он меня прямо засыпает подарками сегодня — как маковыми лепестками... Может, это у меня сегодня день рождения?

Прощаемся в коридоре: уже открываю для них дверь. Вдруг, Лора, с интонациями учительницы первого класса, говорит: «А обняться на прощание?» — Юджин, как отличник по данному предмету (хорошо она его учит этике отношений!), радушно заключает меня в объятия. Мне смешно, потому что знаю — его опять не будет в своем теле. Пять минут назад мы фотографировались: я стояла в десяти сантиметрах от него — как возле костра, такое шло тепло, а сейчас — пустота...

— Знаешь что, давай лучше за руку попрощаемся, — предлагаю я.

Далее следует искреннее и горячее рукопожатие.

Разве можно это ЧУДО выкинуть из своего сердца?

 

14.05.05

суббота

 

1:11 — Сидим на днях с Викой на кухне и пьем чай. Она смотрит на меня задумчивым расфокусированным взглядом и вдруг спрашивает:

— Айриш, почему ты свою корону не носишь?

— В химчистку сдала.

— Я серьезно спрашиваю. Я вижу тебя сидящей на престоле.

— Естественно, у меня же астрокарта  королевская: Николай II в этот день родился и еще кто-то там...

— Ты пойми, я имею в виду не трон, а именно престол...

— То-то мне Архангелы все мерещатся!.. — хихикаю я. — Вообще, мое появление на свет как-то странно было обставлено: во-первых, в этот день в нашем поселке погибло много людей — мост оборвался, по которому шли люди с ночной смены и с утренней. Во-вторых — зарегистрировали меня на месяц позже, потому что река разлилась, и невозможно было добраться до районного города, где ЗАГС находился — поэтому в документах у меня другая дата стоит. В-третьих — когда выписывали первый паспорт, неправильно написали название поселка, а когда я недавно получала новый и решила исправить ошибку, оказалось, что уже нет такого населенного пункта, но название так и оставили.

— Ты прямо резидент! — смеется Вика.

— А то! Мы — засланцы грядущего дня!!!

 

Иду вчера из магазина под моросящим дождичком и думаю: какая замечательная компания у нас подобралась, если исходить из того, кто там кем был в прошлом — особенно, если поместить нас в одну палату. Как представила — смех разобрал. Встречная парочка обогнула меня по большой дуге — лица напряженно-деревянные. Я еще больше развеселилась...

Юджину позвонила — связь проверила. Он еще на работе был: как всегда, сильно занят. Иногда мне кажется, он диспетчером работает на космодроме, где постоянно взлетают и приземляются звездолеты. Лучше бы не звонила.

Вечером с Дииммом общалась по телефону. Сначала болтали о всякой ерунде и смеялись, а потом, как всегда, перешли на серьезные темы: интонация сразу поменялась, и набор слов другой. Неужели это я с восемнадцатилетним мальчиком разговариваю?

 

02:12

— Ты звала меня, Айриш?

— Я думала о тебе — наверное, слишком громко.

— Приятно, когда о тебе думают, — говорит Игрок, излучая в пространство щедрую теплоту своего обаяния.

— Ты на меня не обижаешься?

— Да вроде не за что...

— Мне все твердят, что необходимо с тобой встретится, а у меня всегда противоречивые чувства возникают, когда звучит слово «надо». Хотя самой странно: я ж понимаю, что у тебя есть информация для меня. Я, можно сказать, впервые задумалась: а хочу ли я это знать?

— Айриш, я не тороплю, но мы уже вроде встретились и разговариваем. Можно же просто пообщаться.

Смотрю в магические глаза Игрока, ощущаю поток энергии, исходящий от него, и понимаю, что с каждой минутой он нравится мне все больше и больше. Это меня и пугает, наверное...

— Давай после моего дня рождения встретимся.

— Договорились. А ты знаешь, сколько тебе лет исполнится?

— Двенадцать тысяч, — смеюсь я, — но это не по-джентельменски — напоминать женщине о возрасте.

— Разве это возраст? Разве я похож на джентльмена? Да и ты — не женщина.

— А кто же я?

— Ты — ИСКРА!

 

15.05.05

воскресенье

 

Утром сначала подскочила: сегодня же Юджин придет! А потом думаю: «Ну и что?» Вот, в таком двойственном состоянии и пребывала до обеда.

Вика пришла. Спрашивает:

— Вибрируешь?

— Не знаю. Не могу понять.

— Мне кажется, у него проблемы... Держат его там, что ли?

— Ну, это понятно...

Потом сидим уже втроем и болтаем о всякой ерунде. Я как-то иначе представляла ход нашей встречи. Мне всегда хочется максимально насытить информационный ряд, особенно сейчас, когда Юджин готов принять информацию. Но Вика непредсказуема. Потом уже она сказала мне: «Что ты волнуешься? Поток все равно идет».

Вспомнила про свой маятник, с которым иногда работаю в плане получения информации. Думаю: «Нужно дать его Юджину подержать в руках, чтобы был след его поля — а то, после того, как Вика брала маятник, он мне на все вопросы отвечает то, что я хочу слышать». Оно, конечно, приятно — на некоторые вопросы получить ответ «да»...

Вручаю маятник Юджину. Надо сказать, что ниточка, к которой привязан сей волшебный предмет, от длительного пользования совсем запуталась, и мне в голову вдруг приходит идея:

— Эти узелки — кармические, — говорю. — Если их распутать, то все встанет на свое место.

Юджин мгновенно включается в игру и начинает возиться  с узелками. Так азартно! Млею — Спасатель... Спаситель!

Какая-то черноволосая синеглазая  женщина мерещится — в старинной одежде  — стоит рядом с ним... Странно... Чем-то Клариссу напоминает... Ладно — с тетенькой позже разберусь.

Наконец, набираюсь смелости и заявляю Юджину, что хочу с ним сфотографироваться. Вика подхватывает тему. Вытаскиваю на свет рисунок, где изображены Джи и Ри, стоящие в Портале, и говорю: «Я бы хотела, чтобы мы встали так».

Юджин встает позади меня — как на картинке — и обнимает за плечи. Спиной  чувствую, как из его акитры (чакры предсердия), полыхает жаром. Тонкая вуаль, разделяющая Миры, слегка колеблется... Мы стоим на самой границе... Я уже ТАМ, а он — еще ЗДЕСЬ... Всего один шаг...

Вика нажимает кнопочку и запечатлевает сей исторический момент.

 

Получается, в феврале я увидела Джи на тонком плане, описала и нарисовала, а сегодняшний фотофакт в Реале — как отражение, завершающее цепочку. Какая-то ПЕРЕДАЧА все-таки произошла... Вот чувствую, что прошел ПАКЕТ, но как его распаковать, и надо ли — не знаю.

Вика вдруг говорит:

— Юджин, у тебя ДНК зеленого цвета.

У меня, конечно, такого «микроскопа» нет, но он именно в зеленой одежде и появляется на тонком плане. А Джи — одет в черный блестящий скафандр. Интересно, почему?

— И еще, — продолжает Вика, — я вижу у тебя в левой руке голубя — это как бы символ твоего счастья...

Уж не тот ли это голубь, которого я ему задарила? Я, вроде, ничего не говорила ей об этом. Тема какая-то пошла про птичек... Помнится, я кого-то там должна выпустить в мае...

Просидев с нами около двух часов, Юджин уходит. Интересно, что он думает по поводу нашего с Викой бреда? Нет обратной связи. Жаль.

 

Из задумчивого состояния меня выводит Викин вопрос:

— Слушай, зачем ты его мучаешь?

Недоуменно смотрю:

— Что значит, мучаю? А он что со мной делает? — и, немного подумав, — ты хочешь сказать, я должна его отпустить?

Вика молчит, но в ее глазах я читаю убийственное «да».

— Я не могу...

— Но ведь раньше ты как-то жила без него?

— Как-то... — повторяю эхом. — Хочешь сказать, что я держу его? И как я это делаю... интересно? — спрашиваю уже с некоторой долей сарказма в голосе.

— Ты — ежесекундно творишь его мыслеформу рядом с собой.

— Это да. Это есть... Я вот сижу и чувствую, что он стоит позади меня слева — даже затылку тепло.

— Представляешь, какое количество энергии на это уходит?

— Мне не жалко — это раз. Энергию дают сверху: я просто провожу ее — это два. Он тоже должен научиться этому — три. Собственно, это и есть задача нашего союза: освоить механизм проведения тонких энергий сверху... сюда... на плотный план. Я-то уже поняла, как это делать. А вот как он будет? — не знаю... Может, ему надо рождать некие идеи и разбрасывать их, а может — ходить и обнимать всех подряд, делясь своей энергией... — Мне становится смешно, когда представляю, как это происходит. Вика присоединяется:

— А что, здорово! Хотя, он может просто смотреть в глаза.

— Это не все понимают, а женщинам тем более — нужны слова и кинестетика. Людям не хватает ласки и комплиментов — это всеобщий дефицит.

— Мне кажется, ему сейчас нужно какое-то время для самостоятельного осмысления того, что с ним происходит, — Вика задумчиво размешивает сахар в кофейной чашке.

— Мы с тобой как Норны тут сидим, рассуждаем, планируем — смешно, ей Богу! Он вообще осознает, что происходит? Я, лично, сомневаюсь, что он помнит о нашем с тобой существовании... Уж про меня-то он вспоминает, только когда слышит мой голос в телефонной трубке — это точно. Слишком занят выживанием в Реале.

— Да... материальные проблемы у него... конечно...

— Потому и проблемы, что слишком серьезный! Сидит в первой квадре пофигистов и эйфористов с озабоченным лицом... и не верит в себя. Ты же была у них: самая маленькая комната, диванчик, компьютер и Лора...

— На минимум-запрос — минимум-ответ... — вздыхает Вика.

— У меня даже идея возникла: найти какую-нибудь умницу сексапильную среди симоронавток, чтобы она ему целенаправленно «башню снесла» и стереотипы  общения поменяла. Это, конечно, в порядке бреда...

— Ну, ты даешь!.. — смеется она.

— Что ты хочешь? У меня ж психотип «Дюма»: интриганские мозги, эмоциональность и чувственность. Эти качества как раз и являются дополнительными к его характеру. Надеюсь, найдется на его голову дуальная девица, которая шандарахнет всем этим как следует, чтобы он проснулся. А то будет всю жизнь слушать: «Юдженчик, скушай кашку манную — она полееезная — сю-сю-сю...» — я пищу тонким пионерским голоском, передразнивая Лору.

            — А, может, это любовь? — фыркает Вика.

— Да никто и не сомневается, что она его любит нежно и преданно! И он ее тоже любит, по-своему... такая дружба — любовь... Но при его рассудительности и аналитичности, нужно, чтобы партнерша выдала — длительный эмоциональный экстаз — смесь эротики и возвышенной духовности. Только тогда он почувствует, какая вкусная штука жизнь!

— А такие девушки в природе существуют? — интересуется Вика.

— Конечно, существуют, только их мало. Опять же: что там нынешние девочки про эрос понимают? это ж к тридцати годам формируется настоящая женщина. Будем считать, что у него все еще впереди.

Наверное, нельзя, чтобы представителей первой квадры много было, а то мы столько идеек накидаем, такую эйфорию разведем, что Человечество захлебнется. Нам же главное — прокукарекать, а воплощением приходится другим заниматься. И еще — общность идеалов в паре желательна.

— Что, у них с Лорой такие разные ценности?

— Плохих ценностей, само собой, не бывает — на то они и ценности. Но, сама посуди: Юджин хочет на «летающей тарелке» куда-нибудь смыться, а Лора мечтает о домике с огородиком, — развожу я руками. — Как тебе это нравится?

— Домик — это хорошо...

— Так никто и не спорит... Подозреваю, что ему тоже эта идея нравится потому, что «Дон Кихотам» сенсорного уюта всегда не хватает, а сами они его создавать не умеют. Это же рутина! Он ведь в этом огородике — сопьется, в конце концов, — от монотонности жития. У него же в личном гороскопе ундециль этот дурацкий стоит... Там, знаешь, какая метафора? — «И вечный бой!.. Покой нам только снится!..» Вопрос в том — когда эта штуковина включится.

Некоторое время сидим молча. Потом я спохватываюсь:

— Ты-то… что думаешь по этому поводу?

— Да у меня последнее время появились сомнения: надо ли вмешиваться в чужую судьбу? Бывают люди, которые устроены просто и незамысловато, а я пытаюсь сподвигнуть их на глубинные изменения... Спрашивается: зачем? А бывают люди со сложной структурой, вот как у Юджина — не дай Бог что-нибудь поломать! Он сам должен разобраться, что ему нужно. Сейчас время такое — повышенной самостоятельности. Я, вот, с детства за людьми наблюдала, и сама до всего дошла… и он — дойдет...

— А если нет?

Тут на кухню заходит Мишель и говорит:

— Сейчас фразочку вычитал — «...он всплыл в моей памяти — пузом кверху...»

Мы с Викой переглядываемся и смеемся.

 

01:11 — Сижу, вот, — думаю… Все-таки пристрастна я к Лоре. Конечно, это укладывается в законы жанра — треугольник должен быть треугольным, хотя эта фигура существует исключительно в моей голове. Они даже и не подозревают об этом. Нет — не ревность. Я смотрю на них и вижу, что «конструкция» на текущий момент — не гармонична. Пытаюсь понять общий замысел: для чего они встретились? Похоже, что они выпиливают друг из друга какие-то фигуры. Лобзиком. По граниту. Каждый день. Жуть!..

Понимаю, что у Лоры приличный потенциал и врожденные способности к целительству. Она может себя совершенно преобразить. Почти физически ощущаю, как ей тяжело и страшно… там внутри — каждый день преодолевать собственное несовершенство. И вижу, что она хочет учиться, в отличие от Юджина. Я могу помочь. Но должна ли? Как известно: добрые намерения суть отягчающие вину обстоятельства.

Ну, что я, в конце концов, машу крыльями? У нее есть свои Верхние Ребята и своя программа развития. Но ведь Юджина я самолично пытаюсь сподвигнуть на изменения. Это сортировка: кого люблю — тому даю?.. Нет, видно, я чувствую, что он может мне чего-то такое дать, чего никто... и никогда... Далеко мне еще до Матери Терезы, однако!

Мы ведь с Лорой очень похожи: по-Тельцовски ленивы — до изумительности; упрямы; смешливы и, еще — эта потрясающая жажда жизни! Ей бы добавить умение выражать себя разнообразно и непредсказуемо, а мне — умение разжимать свои цепкие пальчики и отпускать события и людей... Вещи я вроде бы научилась отпускать...

 

ЛОРА, ТЫ СПОДВИГАЕШЬ МЕНЯ НА БОРЬБУ С МОИМ ВНУТРЕННИМ ВРАГОМ! НЕПРЕРЫВНОЕ САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ – ВОТ ЧТО НАМ С ТОБОЙ НЕОБХОДИМО.

 

16.05.05

понедельник

 

0:11 — Так... Что делать-то? Отпускать — не отпускать? Я за него боюсь? Нет. А за себя? Да. Вселенское одиночество накатывает... Ладно, надо посмотреть, что там за тетенька мне привиделась.

 

...Сексапильная синеглазая брюнетка... Таких красоток в средневековье пачками на кострах сжигали. Костюм похож на национальный: шерстяная полосатая юбка, корсаж на шнуровке и кофточка из белого льна — вся Европа в похожих нарядах ходила пару веков. Ткань добротная на вид — значит, не крестьянка какая-нибудь, да и на шее цепочка золотая...

«Land» — это что? Земля? Берег? Зеландия? Ирландия? Скорее всего, Голландия... А это кто? Муж, что ли? Долгоносик рыженький... Этот — точно, голландец. Садовник? Лесничий? Что-то с охотой связано... Еще священник какой-то вокруг вертится: явно, с дамочкой они давно знакомы. На Мамонта похож чем-то... Нет. Не он. Что же их связывает?

Ага... Это, стало быть, детки: светленькая девочка — лет трех — вся в папу —  веснушки на носу и мальчик, лет десяти — явно от другого мужчины... Занятный мальчик... ммм... Это Юджин, что ли? Мать называет его Уилли... Уилфред? Уильям? Кельтское? Английское? Ангелочек темненький!..

 

Дальше... Костры горят... Люди мрут как мухи... Эпидемия? Чума...

 

Мальчика увозит священник — в Руан... Мать снимает с себя цепочку и отдает сыну... Стоп! — Круглый медальон с изображением головы льва и надпись — «Arm…» или  «Arms» — неразборчиво... Может, «Up In Arms!» — «Готовый к борьбе!» — круто!.. Это, стало быть, девиз настоящего папы... Почему на английском? Имя тоже английское... А... любовь не знает преград... и границ... Где-то я этот медальон видела?.. Да, Боже ж мой! Пир — в замке!

Юджин — Уильям — Уилфред, как наяву, смотрит на меня своими темными глазами и спрашивает: «Не забудешь меня, Ульрика?» и... тихо тает — как облачко в бездонном бокале неба...

Открываю глаза... Забудешь тебя! Как же!.. Это ты у нас забывчивый! Ульрика... Красиво...

 

— Кларисса, это в Голландии — я тебя видела?

— Ну, да. А что тебя удивляет?

— Я тебя считала своим Ангелом-хранителем.

— Да мы все, если покопаться, друг другу родственниками приходимся! — улыбается она.

— Ой, я бы покопалась!

— Да уж не сомневаюсь...

— Слушай, Клэр, ведь в здешней базе данных все это есть?

— Конечно.

— А почему мне приходится добывать информацию таким замысловатым образом через всяческие сопли-вопли?

— А как еще учиться? Ребенок растет: сначала с нижней полки снимает игрушки, потом со средней — книжки... Потом очередь доходит до острых предметов и спичек...

 А на самой верхней полке, что — граната лежит?

— Что-то вроде того, — хихикает Клэр. — Не все, правда, до этой полки дорастают.

— Ну, ты меня обнадежила!..

 

19.05.05

четверг

 

01:12 — Сегодня у меня день рождения. Еще один камень в постаменте, или еще один сундук с житейским барахлом? Конечно, если быть честной, год был удивительный... Отмечать все равно не буду.

08:15 — первый звонок с поздравлением... Ох-хо-хо! Надо на всякий случай еды купить, а шампанское и вино есть.

Вечером...

Первым заявляется сияющий и важный Пилат с большой коробкой конфет...

Потом еще один звонок в дверь. На площадке стоят: Эйя со смешным игрушечным пропеллером в руке, добродушно улыбающаяся Рина и Вика с романтическим букетом.

Пилат, как увидел Вику, так его «понесло» — и вся иерархическая Картина Мира была в мгновении ока развернута перед нами, и сам он, конечно, на белом коне — во главе... И вдруг, без всякого перехода, коротко глянув на меня, говорит:

— А тебе скажу следующее... Никого не слушай. Решение ты должна принять сама. Подчеркиваю — САМА!

Вот зараза! У меня, стало быть, в ауре висит вопросик «отпускать птичку или нет?» Ангелы, наверное, наябедничали... Сама? Да я всю жизнь только это и делала! Особенно, мужики норовили на меня спихнуть принятие решений по значимым вопросам. Типа, у нас демократия: разделим ответственность поровну. А тут, можно подумать, от моего решения что-то зависит! Ладно, посмотрим...

Открыли шампанское, сказали причитающиеся по этому случаю слова. Хорошо получилось. Народу мало — драйву много!

А когда гости разошлись, мы с Викой отправились к кинотеатру «Эпицентр», что находится по соседству (многообещающее название!), который в этот день праздновал свое пятилетие (какое совпадение!), чтобы посмотреть фейерверк. У меня по причине хорошего настроения было ощущение, что это в мою честь... А что — не скромно? Ну, уж какая есть!..

Потом Вика осталась у меня ночевать.

 

Рассматриваем с ней фотографии:

— Все-таки, с прежней прической Юджин лучше смотрится... — я выкладываю рядом старые и новые фото.

— А ты ему говорила об этом?

— Да, без толку! Это чисто донкихотский бзик. Я, вон, Мишелю сколько раз предлагала креативную стрижку сделать: куда там!.. Во-первых, их мало заботит собственный имидж — главное, чтобы удобно было, а потом, они убеждены в собственной врожденной гениальности — и это перекрывает все. На первом месте интеллект, независимость и мужественность, которых, у них и так — выше крыши, а собственная сексуальная привлекательность их, похоже, не волнует. Хотя, если копнуть подсознание глубже, окажется, что для самореализации — им до зарезу необходимо чувствовать себя любимыми и желанными. Но, в межчеловеческих отношениях «Дон Кихоты», мягко говоря, ничего не понимают... Посмотри историю: на ком женятся гении, как правило?

— На собственных экономках и секретаршах.

— Точно. Не надо особенно возиться с отношениями и чувствами — зато быт налажен. Эх, я вот смотрю на Юджиновскую шевелюру — и мне все время хочется запустить пальцы в этот... м-м-м... блестящий черный шелк! — мечтательно шевелю пальцами — и привести в гармонию внутреннее и внешнее содержание...

— Как ты интересно ощущаешь окружающий мир! — Вика повторяет мой жест. — Ты очень счастливый человек. Ты знаешь это?

— Да уж — у меня счастья — полные штаны! Только надо очень внимательно следить, — я перехожу на проникновенно серьезные интонации, — за резинкой — ой! — не могу! — съезжаю в хохот, — а то вдруг лопнет!!! Этак, можно все человечество ненароком осчастливить!!!

 

20.05.05

пятница

 

Вика по телефону спрашивает:

— Ну, что — Юджин тебя поздравил?

— Нет.

— Вот видишь, а ты крыльями махала, о его прописке беспокоилась.

— Да, он все точненько на свои места расставил. Он воспринимает меня как некий абстрактный социальный индивид, случайно встреченный на улице... и при том — не совсем вовремя...

— Ну и формулировки у тебя! А ты как его воспринимаешь?

— Ты будешь смеяться... Я тут перечитала интерпретацию синастрического совмещения гороскопов и, вдруг, обнаружила, что моя Луна у него в 3-ем доме — это такой... братско-сестринский союз, то есть, я ощущаю его своим родственником. Вот именно эту фиговину и считывают видящие, утверждая, что он моя детка или брат. Представляешь?! Мне же все время хочется положить его в свой карманчик! Я вынуждена терпеливо переносить эту разделенность в Реале, хотя на небе звездочками написано, что мы родственники. И ты, действительно, права — мне нужно научиться отпускать ситуации и людей. Я осознала, как это важно, только сейчас. Ведь целый год понадобился! О, какая я тупааая!!!

Помолчав, Вика задает вопрос:

— А ты себя кем ощущаешь: духовной мамой?

— Дурочкой я себя ощущаю — круглой! Я маманской ролью сыта по горло: четыре года в Симороне только и делаю, что ручки подкладываю под всех да памперсы меняю.

— Тогда скажи: кем ты хочешь быть для него?

— Не знаю... Наверное, попутчицей.

— И что ты будешь делать?

— А как ты думаешь? Если родная мама его в люди выпустила... Что мне остается делать? Тем более, — хихикаю, — он этого даже не заметит! Я же для него... этот, как его — абстрактный социальный индивид!

 

А что нам скажут ВВС по этому поводу? Включаю радио:

 

...Чисто вымыты стекла зрачков...

Руки пахнут винтовкой Мосина.

У тебя нет больше врагов...

Ты сегодня — сама его бросила!

 

Дааа... Вы уж посоветуете... иногда!.. Занятная песенка!

 

26.05.05

четверг

 

В прошлом году еще собиралась наша «сливочная» компания сходить на медитацию к Олегу Кузубову — сенсу, мистику и писателю. А тут, как-то все само собой слиплось.

Пришли: обстановка простая, но в углу навороченный комп (технарь по образованию), на столике самурайская катана на подставке, а в углу — шаманский бубен — наш человек, словом.

Поглядывая с высоты своего двухметрового инопланетянского роста, Олег легко грузит нас на любые темы: медитации у него очень энергетичные.

Дома книжки его почитала: понравились — вкусно и азартно, правда, иногда довольно откровенно, о сексе, например. Хотя, кого сейчас этим удивишь? И уж только не меня. Я, когда его увидела, сразу поняла — классный Игрок! И имечко тонкоплановое — Торот  (Тор — в скандинавской мифологии — бог грома).

 

29.05.05

воскресенье

 

Днем гуляли с Дииммом по набережной часа четыре. Ходили, фотографировались, болтали, сидели в кафешке, иногда надолго замолкали. Я все пыталась докопаться до сути: что ему мешает сделать следующий шаг в отношениях с девушкой? Ведь видимых ограничителей нет... «Вот, представь, — говорю, — что она принадлежит тебе... И что?» — Он пожимает плечами.

Я понимаю, что не готов он к банальному: стать серьезным молодым человеком, ухаживать по законам социума, чтобы потом жениться и продлить свой род. А вот жажда пережить нечто запредельное — есть. Самое интересное, что он понимает: да, она красивая, но обыкновенная — и все равно ставит ее на пьедестал. А девочка эта, возможно, просто не умеет общаться, поэтому молчит.

Ох, уж эти мне великие молчальницы и молчальники! Для чего их нам выдают? Может, это нам нужно дорасти до них — Диимму до своей «обыкновенной» девочки, а мне — до своего «бесчувственного» мальчика? Три раза убирала слово «своего» из текста, а потом снова вставляла и, наконец — решила оставить.

 

Может быть, люди действительно плохо понимают друг друга, потому что у них разные ценности? Например – любовь...

 

Для одних — это означает: создать семью; построить дом; родить и воспитать детей, продлив свой род. Иногда — это прямой выход на миссию — родить Пушкина, например.

Для других, любовь — соревнование — кто круче, или — кто главней, а также под девизом  «ты принадлежишь только мне, и не смей смотреть на других!»

Безусловная любовь — «ты — это я, а я — это ты» и «я люблю тебя такую, какая ты есть, со всеми твоими достоинствами и недостатками, даже если ты не отвечаешь мне взаимностью».

А для кого-то любовь — это чувственная симфония, наслаждение друг другом и гармоничный секс. Если партнеры духовно продвинуты, на этой энергетике можно и в космос вылететь, поскольку сексуальная энергия хорошо трансформируется в более высокочастотные и тонкие. И тогда такая любовь может превратиться в творческий союз абсолютно свободных личностей — «давай взлетим с тобой сейчас и осчастливим человечество своим творением!» В браке такой союз практически не встречается пока, но, видимо, люди начинают осознавать ценность подобного духовного единения, так как в обиходе появились романтическо-мистические песенки, зовущие встретиться на «седьмом небе» и прочие эзотерические мотивчики.

А на этом самом «седьмом небе» — партнеры, как боги — просто коснувшись друг друга лбами, могут сотворить новый Мир. Видимо, к этому нас и призывают сверху... Да здравствует эволюция духа!!!

 

Тогда получается, что гармоничные отношения могут быть только при одинаковом мировоззрении, чего практически не бывает. Значит, кто-то должен постоянно вставать на цыпочки и тянуться вверх — обучаться, расширять свое сознание. А если он не хочет? Тогда единственный выход — любить его безусловно, если хватит силы…

Господи, ну о чем я беспокоюсь? Мне еще до безусловной любви ползти и ползти! Разве, что в следующем воплощении.

Может, и правда, в одиночку проще? Особенно, если метафору поменять… Чаще всего духовное развитие сравнивают с подъемом на гору или с лестницей. А если это узкий мостик между личностью и Абсолютом, как лезвие бритвы, отсекающий все ненужное? Что-то там, у индусов было про золотой мостик — Антахкарану… — некий мистический внутренний орган чувств, связывающий тебя с сердцем Абсолюта.

Значит — каждый сам за себя… пока...

 

30.05.05

понедельник

 

16:10 — Звонит Пилат:

— Вика у тебя?

— Нет.

— Передай ей, что она нужна мне срочно. Еще передай ей, что я люблю ее, а имя мое назови то, которое самое древнее, ну — ты знаешь...

— А провода не поплавятся, если я его по телефону скажу? — шучу я, а про себя думаю: «Не иначе, как конец Света близится... Свят-свят!..»

— Ладно, тогда при встрече ей это сообщи, — и добавляет со смехом, — правильно ты тогда сказала, что мы с ней как два дракона в тумане, а может — как два ежика...

Связь прерывается... Что-то мнится мне, что день сегодня странный будет. Май на исходе...

 

Включаю ВВС. Говорит девочка, позвонившая в прямой эфир:

— Меня зовут Женя. У меня сегодня случилась большая радость. Моя любимая рыбка окотилась...

Нормально...

 

Мишель, по причине простуды сидящий дома, меряет температуру – 37... После трехдневной высокой — это достижение. У меня тоже в горле першит. Измеряю — 36,2 — вполне инопланетянская температура.

 

К 18:30 иду к Рине, там Эйя проводит очередное занятие. Нынче работаем с третьей чакрой — манипурой, отвечающей за волю и самость.

 

Это какое-то необыкновенное занятие получилось, потому что Эйя, сверкая своими звездно-синими глазами, вдруг начала говорить не с уровня личности, а от Сущности. Это был, конечно, ПОЛЕТ! Снимать на камеру надо такие вещи. Видимо, мы в Канале каком-нибудь сидели, потому что осознанность была колоссальная. И вроде, по отдельности я все это давно знаю: те же книжки читала... Ракурс, что ли, поменялся? Или личность моя доросла до принятия некоторых парадоксов? Искренне порадовалась за нашу группу, что мы растем; за себя, что нахожусь среди этих людей, и за Эйю, что она становится Учителем, но не бронзовеет при этом от важности.

 

31.05.05

вторник

 

01:11 — И настал этот день!..

 

— Наконец-то! — сияющая улыбка Игрока заполняет весь объем «зеленой комнаты». Кажется, что деревья, вытканные на гобеленах, которыми затянуты стены комнаты, шелестят листьями. Или это у меня в голове шелестит?

            Скромненько стою на пороге: глазки долу опущены;  пай-девочка — белые носочки, шортики и маечка. Игрок окидывает меня одобрительным взглядом:

— По-моему, пионерского галстука не хватает... Будь, готов!

Вытягиваюсь в струнку и салютую в ответ:

— Всегда готов!

— Товарищей, которые готовы, просьба пройти и занять свое место, — он указывает на два кресла, стоящие у панорамного окна.

За стеклом ночное небо и звезды — как в рубке звездолета...

— Надеюсь, ремни безопасности не понадобятся? — с притворной опаской спрашиваю я и плюхаюсь в большое кресло.

— Кто знает… — Усмехается Игрок. Хотя, твои мозги, похоже, любую информацию переваривают. Лично я за тебя спокоен.

— С таким пионервожатым я тоже ничего не боюсь — вроде...

— Но тебя, все-таки, что-то тревожит?

— У меня странные чувства возникают: с одной стороны, меня тянет к тебе, как магнитом, а с другой — мороз по коже... Но, самое непонятное: мне хочется к тебе на ручки забраться... Это уж вообще!..

— Не нахожу в этом ничего странного, — голос Игрока становится мягким и даже растроганным. — Я действительно когда-то тебя маленькую на руках держал.

Недоверчиво смотрю на него:

— Скажи еще, что ты мой папа...

— Нет, не папа, а скорее крестный.

— Расскажешь?

— Кое-что... — говорит он серьезно. — Клубнику-то будешь есть? Я ведь не забыл...

— Клубнику давай, а шампанское не надо.

Игрок ставит на столик небольшой туесок со свежайшей клубникой.

— Аромат какой!.. —  кладу первую ягоду в рот, — и вкуууус!..

Туесок этот мне знакомым кажется... На боку выжжен рисунок: снегирь на еловой ветке. Продолжая поедать сочные ягоды, сообщаю свои наблюдения Игроку:

— Я как-то на тонком плане попала к инопланетянам — к синеньким таким —  из света и энергии... Помощи у них попросила для племянников, которые в больничке лежали... В качестве подарка оставила там туесок с земляникой, типа —  «привет от Землян!» — ну, очень похож на этот.

— Это он и есть, — хмыкает Игрок.

— Ты их знаааешь? — перестаю есть.

— Я всех знаю. Работа у меня такая. — Он откидывается на спинку кресла.

«Надо думать, про работу можно не спрашивать — все равно ничего не скажет...»

— Тебя устроит, если сообщу, что я прогрессор, но ранг называть не буду?

— Угу, — соглашаюсь я и тянусь за салфеткой, чтобы вытереть пальцы.

Игрок вытаскивает из-за кресла тот самый футлярчик серебристого металла, ставит на столик и набирает код. Дзинг!.. Крышка открывается... Внутри лежит золотистый цилиндр, покрытый незнакомыми иероглифами... Или знакомыми? Вот этот овальчик с графическим изображением чаши и вертикальной стрелкой посередине — я как-то из медитации «вытащила»...

— Это тебе приветик, — улыбается Игрок.

— А в руки можно взять?

— Можно, — он пододвигает футляр.

Беру цилиндр... Холодный... Пальцы слегка немеют... Тонкий, протяжный звук — зуууммм... наполняет все тело, отдаваясь в висках пульсацией.

— Там, звездочки по бокам: пальцы на них положи.

Я послушно исполняю. Звук изменяется на более низкий. Цилиндр сначала темнеет, а потом становится полупрозрачным. Я вглядываюсь в глубину: там колышутся тонкие ворсинки и пробегают зеленые искорки...

— Это упаковка от матрицы? — почему-то шепотом спрашиваю я.

— Да, в этом контейнере когда-то хранилась матрица Сущности РиДжи.

С благоговением кладу цилиндр в футляр и умоляюще смотрю на Игрока:

— Пожалуйста! Хоть что-нибудь — расскажи...

— Хорошо. Но я не буду говорить тебе названия созвездий и планет, так как ты все равно не помнишь астрономию. Знаешь, как выглядит твое созвездие Тельца?

— Понятия не имею... Главная звезда, кажется — Альдебаран.

— Вот и я про то же. Время, сама понимаешь, тоже такая категория, что скажу ли я: это случилось давным-давно, или вчера — без разницы...

Я соглашаюсь.

Игрок продолжает:

— Во Вселенной довольно много обитаемых Миров, но из-за разницы частот соседи не видят друг друга, потому, что все Миры находятся ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС – ОДНОВРЕМЕННО. Чтобы их увидеть — достаточно перейти на другой уровень восприятия. У тебя по физике что было?

— Твердый «трояк», — говорю я, вспоминая Лору, имеющую диплом преподавателя физики.

— Да уж, физику Земляне придумали!.. Хэх! Ладно, не буду тебя грузить техническими терминами, ты же гуманитарная девушка...

— Лучше про прогрессоров расскажи.

— Прогрессорские династии не имеют постоянного места жительства — это странники во времени и пространстве. В их генах запечатаны: жажда новых знаний и стремление к преобразованиям, гармонизирующим среду, правда, не всегда гуманными методами — это факт, но это с точки зрения Земной этики. Чаще всего они технократичны, потому что лозунг «работа — прежде всего!» со временем избавляет их от присущих человеку эмоций, переживаний, страхов — этих чисто человеческих слабостей. В общем, голый интеллект и техническое могущество.

— Этакий мозг на колесиках... — задумчиво говорю я. — А любовь?

— Любовь — это не слабость, а Сила, способная породить новую Вселенную. Но это, конечно, должна быть Божественная любовь — никак не меньше. Прогрессоры довольно хладнокровны: их любовь — это, скорее, безусловное приятие, да и рождение Вселенных в их задачи не входит. Они и потомство, большей частью, клонируют, я имею в виду тела.

— А душа?

— Либо Переселение, либо берут матрицу из Вселенского Банка... Еще можно, для разнообразия, на Земле воплотиться и пожить, меняя тела. Правда, желающих много — на Земле-то погулять — свобода выбора всем кажется привлекательной, а в остальных Мирах законы очень жесткие. Может, конечно,  сработать фактор случайности, что тоже для любителей экстрима интересно. А можно запланировать страну рождения и родителей, согласно желаемому, но долго ждать придется — очередь...

— То-то все к нам ломятся!.. А эти, синенькие, значит, обслуживают информационный Банк?

— Сама ты синенькая... Это ты со своего уровня их такими видишь.

— Скажи, Игрок, а можно ли просто перескочить в другой Мир и пожить там? Я имею в виду — не родиться, а как бы собрать себя в любом обличии, но на другом уровне.

— Сама додумалась? — усмехается он.

— Не помню. — Вдруг меня осеняет. — Но ведь ты именно так и перемещаешься в пространстве-времени!?

— Да, и ты тоже сделала в этом направлении первый малюсенький шажок.

«Сколько еще этих шажков придется сделать? — думаю я, глядя в спокойные глаза Игрока».

— А как к тебе контейнер с матрицей попал?

— Я его когда-то выиграл — в одном споре. Целая матрица — это сгусток первоначальной энергии, несущий в себе мужское и женское начала, плюс индивидуальный частотный код. Информационная часть хранится в Банке. Вот у Крэйта целая матрица — он совершенное Существо Света.

 

Как-то занесло меня на одну планетку, где сидели наши, потерпевшие аварию... Пока разбирались с местной цивилизацией, восстанавливали корабль, то да се — повоевали даже немного, потом всех помирили, выяснилось, что у жителей в результате мутации перестали рождаться дети: забыли они, как это делается натуральным способом — технари хреновы!  Клонирование бесконечное тоже, ведь, иногда приводит к плачевным результатам. Как бы «зачатие» ни происходило: искусственным путем или естественным — необходим некий посыл энергии Любви. От этого зависит, какая у человека будет душа. Ну, мы помогли им, конечно, как водится... А императорской чете требовался наследник с определенными качествами — и я, разделив матрицу РиДжи, подарил им мужскую половинку.

— А что стало с Ри? — с волнением в голосе спрашиваю я.

— Ри я инициировал на Земле, преследуя некие цели, о которых не собираюсь тебе докладывать.

— И как же теперь быть? Как мы теперь будем?

— Что ты волнуешься? Все уже случилось. Вы же встретились — и в Реале, и на всех планах... Кто бы мог подумать, что тебе это удастся сделать? Там, — он тыкает пальцем вверх, — информационные половинки уже соединены... Ну, чего ты ревешь? Тоже мне, прогрессор — сопливый! — наливает мне стакан воды.

— Дааа! — всхлипываю я, — он меня не узнааал!..

— Ну, положим, ты тоже его раньше не узнавала. Требуется некоторое количество уроков пройти, чтобы личность себя осознала, как Сущность. Ты первая проснулась.

Промокаю слезы салфеткой и привожу себя в относительный порядок. Игрок наблюдает за мной с улыбкой.

— Айриш, у тебя есть вопросы?

— А как Юджин попал на Землю?

— Сбежал он со своей планетки... — смеется Игрок. — Наслушался сказок в детстве, что есть такая планета Земля, где обитатели знают, что такое Любовь. Ну и вот — учится теперь тут любить — уже в который раз.

— Значит, я правильно про него все поняла. А на родине что?

— Сначала, как водится, переполох: ах, наследник пропал!.. Что делать?.. А потом успокоились — экспедицию вдогонку послали — тем более, время у них по- другому течет.

— Значит, он будущий Император, а я просто так — погулять вышла?

— А ты, сама-то, что чувствуешь?

Пожимаю плечами:

— Не знаю. В детстве меня сверстники «клевали» иногда за заносчивость и королевские повадки... Может, у меня мания величия вкупе с шизофренией, но я иногда чувствую, что у меня какая-то миссия, что ли... А в чем она заключается — непонятно... — вздыхаю я.

— Хорошо, что ты задумываешься об этом, — серьезно говорит Игрок. — Ладно, есть у меня для тебя один сюрпризик. — Он выходит на минуту в соседнюю комнату и возвращается, держа в руках предмет, завернутый в белый пушистый материал, похожий на мех. Положив его на стол, начинает осторожно разворачивать...

 

...Разглядываю головной убор странной конструкции: ободок с изящной насечкой, к лобной части которого прикреплен лучик антеннки с блестящим шариком на конце и две расходящиеся в стороны дуги, закрепленные на затылке порознь. В центре их скрещения сияет четырехлучевая звезда из сине-зеленых кристаллов. Постепенно до меня доходит, что именно эту конструкцию я пыталась воспроизвести в детстве, когда мне вдруг взбрендило нарядится на Новый год инопланетянкой. Конечно, в металле это выглядит эффектно, но и у меня из картона и серебряной фольги получилось неплохо: видно, уловила я некий алгоритм гармонии. Во всяком случае, первое место за этот костюм мне дали. Осторожно дотрагиваюсь до антенны — и в голове, невесть откуда, всплывает слово — «орихалк». Вопросительно смотрю на Игрока...

— Ты правильно вспомнила, — подтверждает он. — Орихалк — это розовое золото Атлантиды.

— И ты хочешь сказать, что эта вещь имеет отношение ко мне? — глупо улыбаюсь я.

— Самое непосредственное, моя радость, — и уже с некоторой долей почтения... — хотите примерить, Ваше Величество?

Что там творится с моим лицом — не знаю, потому что Игрок, засмеявшись, берет меня за руку и подводит к большому зеркалу. Затем возлагает на мою голову это произведение искусства. Я смотрю на отражение: немного взлохмаченная светловолосая девица в костюме для игры в теннис; в заплаканных глазах смесь самоуверенности и робости —  улыбка от уха до уха... Венчает композицию — немыслимого изыска корона. Рядом стоит серьезный и торжественный Игрок.

В глазах у меня начинает двоиться, потом троиться и... даже четвериться. Пространство, словно нарезанный на прозрачные тончайшие пластинки торт... Эти пластинки смещаются относительно друг друга самым непостижимым образом. Я намертво вцепляюсь в руку Игрока.

— Ну-ну... — говорит он совершенно спокойно, — не волнуйся. Лучше закрой глаза. Тааак... а теперь — можешь открыть!

 

…Мы стоим в круглом зале: пол выложен мозаикой с изображением невиданных цветов. Точно в середине зала, над колодцем, уходящим на неизвестную глубину, висит стеклянная полутораметровая пирамида... Шесть лучей белого света сходятся на ней, или выходят из нее — непонятно: два вертикальных и четыре горизонтальных. Внутри пирамиды пульсирует радужное облачко. По стенам зала носятся световые блики.

— Ой, я была здесь — года два назад, в медитации! — сообщаю я радостно, — и даже посидела на троне... Где-то здесь трон стоял! — озираюсь по сторонам, но Игрок удерживает меня от возможных непредсказуемых подвигов.

— Как это в тебе лихо уживаются безрассудство и страхи?!

Я верчу головой, пытаясь высмотреть трон... Здесь же еще четыре двери на все стороны света были...

— Может, ты успокоишься уже? — Игрок дергает меня за руку.

— Э-э-э... я надеюсь, это не то самое место, куда попадают после физической смерти?

— Это царство твоего высшего «Я», которое бессмертно. Естественно, что с различных уровней сознания это место видится по-разному.

— А кто я?

— Ты — это ты.

— Тогда для чего я?

— Для всего, — усмехается Игрок.

— Ой, ну какие вы все вредные и многозначительные! Тогда зачем ты мне все это показываешь?

— Потому, что лучший способ сподвигнуть тебя к росту и самосовершенствованию — это показать тебе что-нибудь необыкновенное — издалека...

— Ясненько, — говорю я глубокомысленно, — Юджин, стало быть, тоже входит в этот наборчик в качестве одного из компонентов?

— Во всех твоих вопросах уже содержится ответ.

— Ладно, тогда задвинь мне какую-нибудь метафору, а то я забыла, что сакральные знания, как правило, передаются в такой форме, чтобы их можно было трактовать как угодно — по мере духовного роста неофита.

Игрок цокает языком:

— Не зря носишь корону, детка!.. Твое прошлое — МИФ, а будущее — АБСОЛЮТ. Ты измеряешь траектории человеческих жизней и, выбирая некоторые фрагменты, составляешь из них СВОЙ ПУТЬ.

— Дааа, — озадачиваюсь я, — интересно!.. Ты, случайно, не принимал участие в написании «Упанишад»,  или каких-нибудь там... канонических духовных текстов?

— Случалось всякое...

 

— Я вот, тоже одну прелестную загадку знаю:  длинное, зеленое... висит на стенке и пищит... Что это такое — никто не знает...

— Вот что мне в тебе нравится, так это неистребимый оптимизм! — Игрок притягивает меня к себе и обнимает за плечи. — Давай, закрывай глаза — возвращаемся... Так что же там — на стенке все-таки пищит? — заинтересованно спрашивает он.

— В каждом вопросе... — важно начинаю я... Тут меня сильно встряхивает... Пространство схлопывается и я вываливаюсь в Реал.

 

Тупо смотрю на часы — 04:14... Светает... Петухи уже, наверное, пропели... Петухи... хи-хи!!! Тело само по себе колотится в крупном ознобе — прямо «пляска святого Витта»,  зато голова необыкновенно ясная. Выхожу на балкон, прихватив сигарету, случайно обнаруженную на полочке — надо же как-то заземляться.

 

На улице глазам моим предстает феерическое зрелище: на фоне серебристого предрассветного неба — недавно распустившиеся листья на деревьях, еще блестящие, отражают свет фонаря — каждый листик, как золотая монетка. Слева, на соседнем дереве, невидимый соловей поет нечто одуряющее-страстное... Прямо над домом кругами летают три утки и крякают при этом... По дорожке под домом идет мужик в зимнем пальто и серой кроличьей шапке... На ногах у него красные носки и шлепанцы... Останавливается. Смотрит в небо на уток... потом громко сморкается, вытирает пальцы о пальто и, засунув руки в карманы, неспешно удаляется.

 

Смотрю на всю эту... экзистенцию  и тихо фигею… Так, какая же из реальностей подлинная? Действительно, я здесь потому, что не знаю...

Возвратившись в комнату, заворачиваюсь в плед и постепенно согреваюсь. Спать совершенно не хочется.

Вот ведь, как интересно получается... На тонком плане Джи меня из угла вытащил, а в Реале я продолжаю периодически туда забираться, причем, ставлю себя между веником и унитазом... И вот, сижу я в этом укромном местечке и понимаю, что обижаться-то не на кого — угол зрения надо изменить. Если издалека посмотреть, оказывается, что веник, унитаз и сам угол находятся на борту некоего транспортного средства, уже готового к отправлению...

 

...Подхожу к иллюминатору... Ну, так и есть. Огромное небо... Бескрайнее поле... Домик... Огородик... Юджин стоит серьезно-целеустремленный. Что это он там

закапывает? Уж не свои ли потенциальные возможности? А может, он дерево сажает, которое восхитит весь Мир? Ладно — только бы на грабли не наступил!

Что я еще могу сделать? Крикнуть? Не услышит. Помахать ручкой? Не увидит. Врубить ЗОВ? Не имею права — это для экстремальной ситуации. Только лучик света от сердца к сердцу — вечный маячок…

 

...Сижу в рубке. Мягко светятся пустые экраны. Слева от меня Крэйт, а справа Игрок. Они поглядывают на меня время от времени, но не торопят: я должна выбрать направление... Я думаю... Потом, называю одиннадцать цифр Юджиновского телефона. Крэйт, понимающе хмыкнув, вводит их в программу. На экранах разворачивается информация...

— Довольно симпатично! — говорю я, — думаю, Джону тоже понравится.

— Пожалуй, мне с вами по пути, — сообщает Игрок.

— Ты готова? — спрашивает Крэйт.

 

— Да. Начинаем. Там, на горизонте... где сиреневое небо целует нежно-нефритовую гладь океана, уставшее солнце укладывается спать в прохладные, взбитые ветрами, фиолетовые облака... — поворачиваюсь к Игроку. — Это не слишком красиво — для начала?

— Если будет слишком сладко, всегда можно добавить некоторое количество монстров — для равновесия, — ухмыляется он.

 

И, напоследок, что там думают ВВС?  Включаю радио и, одновременно, нажимаю кнопку «запись» магнитофона... Кажется, это группа «Ночные снайперы»:

 

...Почему я не вижу здесь кораблей

С парусами из дальних — из южных морей?

Почему здесь нет ветра, не слышен прибой?

Я хотел бы уехать и быть просто... с тобой...

 

Ведь мой дом, как могила —

Как каменный склеп...

Потому что я глух,

Потому что я слеп...

И в глазах моих видно —

Лишь зимнюю ночь,

Да страх подворотен,

Где ты идешь прочь...

 

Я искал свое место

По следам на снегу,

Но я понял, что больше

Так жить не могу!

И я видел полмира —

Мне — две тысячи лет...

И на стыках путей —

Не один километр.

 

Я не знаю, зачем я приехал сюда...

Мне казалось, что здесь — загоралась звезда...

Я не знаю, откуда на щеке моей кровь,

Здесь, похоже... война за любовь!

 

И в этом бою, как из крана вино...

Я пьян и убит под звездою давно...

Дай мне выйти из этой войны с мечом

И, чтоб было потом еще...

                                            ПРОДОЛЖЕНИЕ...

Главная Об Ирише Art-Li-Sofa Лисаграфия Lisa-цитатник Форум
vk f ok Я
Site: nataris-studio
Design: IrenLis